Материал подготовлен на основе видеолекции.

Смотреть оригинал: YouTube

Мифов, связанных с научным изучением религии, не так много. В академическое религиоведение проникает несравнимо меньше абсурда, чем, например, в медицину. Но один миф всё-таки заслуживает пристального внимания: его можно услышать не только из уст откровенных псевдоучёных, но и в вполне респектабельных научных работах. Это идея прамонотеизма.

Суть мифа

Прамонотеизм — это представление о том, что именно монотеизм, вера в единого бога, является изначальной формой религиозного сознания. Всё последующее развитие религиозных представлений в язычестве — деградация, результат падения, утраты откровения.

Логика на первый взгляд кажется стройной: если со временем политеизм усложняется и богов становится всё больше, то изначальной была вера в единого бога. И не просто единого, а личного, морального, истинного. Единый бог — концепция «простая», пантеон богов — сложная. Следовательно, простое было первым.

Это не так. Что именно не так и почему — разберём подробно.

Откуда взялась эта идея

Идея прамонотеизма появилась в XVIII веке. Первым её сформулировал Готтхольд Лессинг в работе «Воспитание человеческого рода» (1780). В России тему первобытного единобожия первым подробно разработал профессор Московской духовной академии Виктор Дмитриевич Кудрявцев-Платонов в статье 1857 года «О единобожии как первоначальном виде религии».

Кудрявцев был православным апологетом, и его аргументация носила преимущественно библейский характер. Суть: первая религия представляла собой «чистое познание истинного Бога», но после грехопадения человек не мог более сохранять первозданную чистоту веры. Эта версия очень хорошо вписывается в религиозную картину мира: люди сначала были монотеистами, а затем пали в язычество. За пределами конкретной конфессии такая аргументация не выдерживает никакой критики.

Вильгельм Шмидт и его теория

Гораздо более фундаментальное обоснование прамонотеизма предложил в начале XX века немецкий религиовед и католический священник Вильгельм Шмидт (1868–1954). Он был главным представителем теологической экспансии в тогдашнем религиоведении.

Шмидт испытал влияние шотландского фольклориста Эндрю Лэнга (1844–1912). В 1910 году они встретились в Лондоне — за два года до смерти Лэнга. Лэнг обращал внимание на то, что у многих «примитивных» народов антропологи фиксировали веру в высших существ. Он не считал себя антиэволюционистом, но полагал, что именно прамонотеизм и есть подлинный эволюционизм.

Шмидт пошёл дальше. Главный аргумент: вера в высшие сверхъестественные существа встречается у огромного количества современных племён, в том числе у тех, кого можно считать близкими к древним охотникам и собирателям. Например, у пигмеев. Следовательно, библейский монотеизм — возврат к изначальному монотеизму, а не результат долгой эволюции.

Шмидт изложил свою теорию в двенадцатитомном труде «Происхождение идеи бога» (Der Ursprung der Gottesidee), который выходил с 1912 по 1955 год. Обоснования теории он делил на четыре группы: аргументы, апеллирующие к Библии; свидетельства памятников древних народов; свидетельства этнографов о «примитивных» племёнах; философские доказательства, в частности то, что идея единства якобы проще для первобытного человека, чем идея множественности.

Здесь важно сделать принципиальную оговорку. Сам по себе факт, что идея прамонотеизма выгодна для обоснования истинности христианства, или что её используют богословы, или что она очень нравится церкви, не говорит ни о её ущербности, ни о правильности. Научный метод требует беспристрастного рассмотрения аргументов и фактов. Именно это сделал итальянский религиовед Раффаэле Петтаццони ещё в 1922 году, подвергнув концепцию прамонотеизма детальной критике. Но у него не было тех баз данных, которые есть у нас.

Как это проверить

Логика проверки проста. Если монотеизм действительно является изначальной формой религии, то у большинства обществ, находящихся на ранних стадиях развития (охотники и собиратели, простейшие общинные структуры), должны существовать сложные личные моральные боги. Иначе это противоречит и логике, и базовым знаниям об обществе.

Посмотрим на данные.

Что говорит этнография

Существует Этнографический атлас Мёрдока, составленный в 1960-е годы учёными из Йельского университета и с тех пор многократно пополнявшийся. На сегодняшний день собран огромный массив этнографических данных, и они дают однозначный ответ.

В простых обществах, у охотников и собирателей, боги, как правило, не выступают в качестве моральных агентов. Могущественные боги, действующие как моральные агенты, присутствуют лишь в 10% простейших общинных обществ. С усложнением общества, ростом плотности населения и появлением централизованной власти этот процент увеличивается. Такие результаты показал анализ всех имеющихся антропологических баз данных, включая Standard Cross-Cultural Sample.

Родни Старк в исследовании 2001 года проанализировал 427 доиндустриальных обществ и выяснил, что лишь около 24% из них имеют веру в активного бога, вовлечённого в человеческие дела и озабоченного человеческой моралью. Большие боги появляются там, где общество достигает определённого уровня сложности, где развито сельское хозяйство и скотоводство.

Ганс Свэнсон (1960), анализируя данные Мёрдока, показал: монотеизм статистически связан с политической сложностью общества — с количеством политически значимых структурных единиц, а также со способностью общества на данном историческом этапе выращивать зерно. Герхард Ленски (1970) показал связь между технологическим развитием и монотеизмом: именно технологии предопределяют социальную структуру, а та уже влияет на формирование религиозных верований.

Что говорит археология

Здесь можно возразить: это данные о современных обществах. Что мы знаем о том, что было 5–7 тысяч лет назад? Может быть, тогда людям было дано откровение о едином боге, а потом они его утратили?

Ответ даёт археология. Работы Ричарда Ли чётко показывают, что до 4000 года до нашей эры общества охотников и собирателей следовали разрозненным неформальным ритуалам — прямо как современные племена этого типа. В IV тысячелетии до нашей эры стали появляться системы вождества, включающие несколько поселений. Ритуалы стали более упорядоченными, появились специально обученные люди, ответственные за культ. Лишь с формированием единого государства религиозная жизнь упорядочивается окончательно: жрецы становятся полноценной общественной стратой, а представления о богах усложняются. Боги приобретают черты моральных и единых существ.

Аналогичные тенденции прослеживаются в древней Месопотамии, древнем Египте и древней Индии.

Во многих культурах, которые мы традиционно рассматриваем как «языческие», действительно было представление о верховном существе. Например, в Китае, помимо культа предков, существовал Шан-Ди — верховный моральный бог. Но его возникновение — результат длительной социальной эволюции: Шан-Ди воспринимался как предок иньской династии. Говорить о сложных богах в отрыве от социального контекста, в котором они появились, крайне странно.

Итог

Данные однозначны: не монотеизм является изначальной формой религии, а боги усложняются и приобретают моральное измерение вместе с усложнением самого общества. Идея прамонотеизма возникла из богословских потребностей и была интеллектуально наиболее развита у авторов с конфессиональной позицией. Это не делает её заведомо ложной, но эмпирический материал её не подтверждает.

Сегодня в научном сообществе существует консенсус: прамонотеизм — это научный миф.