Материал подготовлен на основе видеолекции. * Посмотреть оригинал можно тут: YouTube*

Сегодня я хочу поговорить об Эразме Роттердамском — одном из моих любимых персонажей в мировой истории. Великий гуманист, предтеча Реформации, человек, который не терпел фанатизма ни в какой его форме и оставил глубокий след в интеллектуальной жизни Европы. Можно даже сказать, что он был автором одного из первых светских бестселлеров в европейской истории.

Хорошего материала про Эразма на русском YouTube почти нет. Лучшее, что я нашёл — передача телеканала «Культура». Всё остальное вызывает вопросы, включая ролик «Эразм Роттердамский за 5 минут», который идёт шесть минут, потому что автор не забыл вставить рекламную интеграцию. Формат «философия за 5 минут» рассчитан на студентов, которым надо сдать сессию, не читая. Поэтому сегодня будет полноценный разбор: биография, идеи, тексты.

Происхождение: история, покрытая мраком

Ранняя биография Эразма покрыта мраком. Ни место, ни год рождения не установлены с полной уверенностью.

По году рождения две версии: 1466 или 1469. В советской традиции предпочитали 1466-й, сейчас доминирует 1469-й. По месту рождения тоже два варианта: Роттердам или Гауда — знаменитый город сыра, который находится буквально рядом.

Несмотря на нидерландское происхождение, Эразм никогда не считал себя нидерландским патриотом. Умер он в Базеле, всю жизнь провёл то в Англии, то в Италии. Только в Испании не был. Настоящий космополит, гражданин Европы.

Неприкаянность началась с рождения: Эразм был незаконнорождённым сыном священника. Положение крайне шаткое.

Многие источники — в том числе Наталья Басовская в интервью Венедиктову — повторяли романтическую историю: отец Эразма хотел жениться на возлюбленной, родители отправили его учиться в Рим, прислали письмо о её смерти, он принял сан, вернулся — а она жива и уже родила сына. Красиво. Одна проблема: у Эразма был старший брат, старше его на два-три года. Если он не был первенцем, вся романтическая конструкция рассыпается. Эту историю отчасти тиражировал сам Эразм, отчасти — позднейшие биографы. Сегодня она признана не вполне соответствующей действительности.

Полное имя — Дезидериус Эразмус Ротеродамус — окончательно сложилось только в 1496 году. По Хёйзинге, главному биографу Эразма в XX веке, ударение в Ротеродамус падает на третий слог с конца.

Родители умерли от чумы. Эразм вместе со старшим братом Питером оказались на руках у опекунов, которые, по его собственным воспоминаниям, не горели желанием выполнять свои обязанности и всячески стремились сплавить мальчиков в монастырь.

Монастырь, Париж и первые разочарования

Эразм учится в школе — без особого энтузиазма, хотя при упоминании античных авторов что-то в нём загорается. Пишет стихи, пишет письма — огромное количество чувственных юношеских писем. В 1487–1488 годах живёт в монастыре Стейн, где наконец получает доступ к обширной библиотеке. Монастырская рутина ему противна: серые будни, никаких античных авторов, никакой возможности просто читать и писать. В 1492 году принимает сан священника — и тут же начинает выпрашивать командировки, назначения, любую возможность уехать.

Вскоре он становится помощником епископа Камбре. Занимается бумагами. Ему не нравится. В 1495 году епископ одобряет его поездку в Париж — получать степень доктора теологии. Эразм едет с энтузиазмом и быстро выясняет: во-первых, учиться нужно от восьми до пятнадцати лет, во-вторых, учиться нужно по схоластическим правилам. А схоластика — это именно то, против чего Эразм внутренне восставал, хотя был на ней воспитан. Образец схоластики — суммы теологии Фомы Аквинского: упорядоченная иерархическая система, которая при помощи разума доказывает истинность христианского вероучения. Эразм там не остаётся.

Как жили интеллектуалы в XVI веке

В Париже Эразм работает репетитором: обучает латыни и богословию детей из богатых семей. Живёт скромно. В 1499 году один из его учеников, Уильям Блаунт, лорд Маунтджой, приглашает его в Англию. Там Эразм знакомится с людьми, которые станут его ближайшими друзьями: Томас Линакер, Джон Колет и — главное — Томас Мор, автор «Утопии». Про улыбку Мора Эразм писал, что нет ничего более радостного, чем её наблюдать.

Когда Эразм покидал Англию, произошла катастрофа. Чтобы понять её масштаб, надо представить, как вообще выживали тогдашние интеллектуалы. Жить умственным трудом было крайне сложно — вспомним, что Спиноза, живший веком позже, зарабатывал шлифовкой стёкол и от этого же умер (слабые лёгкие, чахотка).

У тогдашнего интеллектуала было ровно два пути. Первый — занимать церковную или государственную должность. Второй — получать деньги от мецената, посвящать ему труды в обмен на содержание. Желательно совмещать оба. Рыночной системы в современном смысле не существовало: продать книгу и на ней заработать было практически невозможно. Хотя Эразму это однажды удалось — об этом ниже.

Так вот, на таможне у Эразма конфисковали все деньги. Ему сказали, что вывозить иностранную валюту можно без ограничений — и Колет, и Маунтджой это подтверждали. Но таможенники объяснили: нельзя. Оставили три копейки. Эразм описывал это в письмах с такой яростью, будто его ограбили средь бела дня. По сути, так и было. Бедность стала лейтмотивом его жизни.

Чтобы прокормиться, он писал стихи на заказ, памфлеты. Издал собрание пословиц «Адагия» — оно принесло успех, но финансовую проблему не решило. Эразм ещё очень долго искал, где найти поддержку.

Важная деталь: все свои произведения он писал на латыни. Тогдашние гуманисты, особенно Северного Возрождения, стремились вернуть латинскому языку статус единого межнационального языка общения. Латынь была языком монастырей и католической церкви, она была востребована. Хотя многие исследователи потом задавались вопросом: что было бы, пиши Эразм на других языках? Латынь всё-таки немного суховата и не даёт его литературному дарованию развернуться в полную ширь.

«Похвала глупости»: безделушка, изменившая историю

Следующий важный год — 1509-й. Эразм плывёт в Англию к Томасу Мору и за неделю плавания пишет «Похвалу глупости». По злой иронии судьбы — это самое знаменитое его произведение. Сам Эразм всегда называл её «безделушкой»: написана за неделю, посвящена другу. Здесь ещё и языковая игра: Мор по-гречески созвучен «Мории» — глупости.

Эта «безделушка» оказала наибольшее влияние на последующие эпохи среди всех трудов Эразма.

Структура книги проста: Глупость читает оду самой себе, объясняя, что именно она стоит за всеми социальными явлениями. И дальше Эразм проходится по всем подряд.

О богословах:

По своему произволу они толкуют и объясняют сокровеннейшие тайны. Им известно, по какому плану создан и устроен мир… Другие, воистину достойные великих теологов вопросы: в какой именно миг совершилось божественное рождение? Мог ли бог превратиться в женщину, дьявола, осла, тыкву или камень? А если бы он действительно превратился в тыкву, могла ли бы эта тыква проповедовать, творить чудеса, принять крестную муку?..

Он высмеивает схоластическую традицию, построенную вокруг ответов на вопросы типа «сколько ангелов уместится на кончике иглы». И это при том, что Эразм до конца оставался верным католиком. Его книги вносились в Индекс запрещённой литературы — а он оставался католиком. Критика была жёсткой, но изнутри.

О юристах:

Между учёными юристы притязают на первое место и отличаются наивысшим самодовольством. А тем временем усердно катят Сизифов камень, единым духом цитируют сотни законов, нисколько не заботясь о том, имеют ли они хоть малейшее отношение к делу, громоздят глоссы на глоссы, толкования на толкования, дабы работа их казалась наитруднейшей из всех.

Здесь я, честно говоря, с Эразмом не вполне согласен: юридическая техника имеет значение, и глоссы возникают не случайно — право отражает реалии мира, в котором мы живём. Но это отдельный разговор.

О философах — это, по мне, прямо в десяточку:

Ничего в действительности не зная, они воображают, будто познали всё и вся, а между тем даже самих себя не в силах познать, и часто по близорукости или по рассеянности не замечают ям и камней у себя под ногами.

О королях:

Они уверены, что честно исполняют свой монарший долг, если усердно охотятся, разводят породистых жеребцов, продают не без пользы для себя должности и чины, и ежедневно измышляют новые способы набивать свою казну, отнимая у граждан их достояние.

«Похвала глупости» стала супербестселлером. Она тонкая, её можно прочитать за один вечер, это весело и едко. Эразм в одночасье превратился в главного интеллектуала Европы.

«Разговоры запросто»: оппозиция для детей

В 1518 году выходит ещё одна книга — «Разговоры запросто» («Коллоквиум»). Хёйзинга отмечал, что Эразм не любил состояния завершённости: он дополнял «Разговоры» снова и снова, книга выдержала огромное количество переизданий.

По жанру — педагогическая: диалоги разной степени остроумия, по которым можно учиться читать по-латыни. Эразм вообще много думал о педагогике. Его концепция образования строилась на простом принципе: любовь к предмету идёт через любовь к учителю. Это звучит как современная педагогическая банальность — а он говорил об этом в XVI веке.

Но без сатиры, конечно, не обошлось. Вот диалог об индульгенциях. Арнольд вернулся из паломничества, Корнелий спрашивает, все ли вернулись благополучно:

— Всем, кроме троих. Один умер ещё в день отбытия… Другой скончался в Риме… Третьего оставили во Флоренции, уже безнадёжным. Я полагаю, он теперь на небесах. — Такой был благочестивый? — Что ты, пустейший был человек! — Откуда же такое предположение? — А он доверху набил мешок самыми щедрыми индульгенциями.

Это в книге, которую должны читать дети. Оцените степень свободомыслия. При том, что Эразм кормился от католической церкви — от епископов получал заказы, преподавал в Лувенском университете.

И антивоенный пафос — диалог «Ганон и Фрасимах». Фрасимах вернулся с войны, убивал, грабил. Ганон говорит:

— Я не вижу, как ты можешь очиститься от такой скверны, разве что отправишься в Рим. — Ничего, мне известна дорога покороче. — Какая? — Пойду к доминиканцам, и там задёшево всё улажу. — Даже насчёт святотатства? — Даже если бы я ограбил самого Христа, да ещё голову бы ему отсек вдобавок, такие щедрые у них индульгенции.

Эразм говорит: самый мерзкий убийца получит любые индульгенции в этой системе. И это в учебной книге для детей. Просто оппозиция, иначе не скажешь.

Богословская программа: «назад к Писанию»

В 1500 году Эразм начинает усиленно учить греческий язык. К 1502 году владеет им свободно. С греческим языком связаны его крупнейшие работы: перевод Нового Завета, переводы Иеронима — того самого переводчика, который создал Вульгату (народный, то есть понятный всем перевод Библии на латынь; «вульгата» и «вульгарный» — один корень).

В этот период формируется его богословская программа — «назад к Писанию». Это очень похоже на идеи Лютера, и неслучайно. Эразм выступает за то, чтобы больше читать Писание и святых отцов — прежде всего Иеронима, Амвросия, Августина. Он против отношения к богослужению как к механическому обряду. При этом он не предлагает отказываться от икон, предания, святых. Он предлагает выстраивать жизнь исходя из Писания, а не из позднейших наслоений, накопившихся в католической церкви.

Тогда же он пишет «Оружие христианского воина» («Энхиридион») — своего рода катехизис, имевший большой вес в христианском мире.

Несмотря на успехи, Эразм постоянно скитается. Многие исследователи находят в его письмах черты клинической депрессии: вечная тревога, грусть, неустроенность. При этом чувство юмора и самоирония никуда не деваются. Жизнь у него была, честно говоря, тяжёлая.

Эразм и Лютер: спор о свободе воли

Теперь о самом интересном — об отношениях Эразма и Лютера.

Хронология: 1517 год — знаменитые 95 тезисов Лютера. 1521 год — Вормсский рейхстаг, Лютера признают еретиком, его книги подлежат сожжению, сам он скрывается в замке и переводит Библию на немецкий язык. Кстати, Лютер — один из создателей литературного немецкого языка.

В 1519 году Лютер сам пишет Эразму с большим почтением. Поначалу Эразм поддержал тезисы Лютера. Но постепенно понял: Лютер — фанатик. А фанатизма Эразм не терпел ни в какой форме. Лютер был готов умереть сам и пролить чужую кровь ради победы своей идеи. Для Эразма это было неприемлемо. Отношения окончательно испортились.

Лютер впоследствии называл Эразма «трусливым пацифистом» — для него это было оскорблением. Лютер был образованным человеком, блестяще владел языками, но крайне категоричным и нетерпимым к любому несогласию. Абсолютный фанатик. Именно таких людей, видимо, история и выдвигает вперёд.

На Эразма давили с двух сторон: католическая церковь требовала публично осудить Лютера, протестанты ждали, что он вот-вот присоединится к ним. Он не сделал ни того ни другого. В итоге под давлением он написал работу против Лютера — но по вопросу, в котором они расходились объективно: о свободе воли.

В 1524 году Эразм публикует «Диатрибу, или рассуждение о свободе воли». Лютер отвечает злобным письмом, а через год — трактатом «О рабстве воли».

Суть расхождения: Эразм считал, что свобода воли у человека есть и весома — иначе понятие греха лишается смысла. Лютер стоял на том, что человек спасается только верой и только Божьей благодатью, а свобода воли — иллюзия. Оба опираются на Августина, но на разные периоды его мысли. Это спор, у которого нет окончательного разрешения, — свобода воли остаётся открытым вопросом и в современной науке. Сапольски, Харрис и другие биологизаторы её отрицают; философы продолжают спорить.

В 1526 году Эразм говорит прямо: «От католической церкви я не отпадал никогда». Он занимает позицию. Его критиковали и те и другие — говорили, что именно он снёс яйцо, которое высидели Цвингли и Лютер. Обвиняли в трусости, в неспособности выбрать сторону.

Последние годы

В 1535 году казнят Томаса Мора. Генрих VIII — человек, у которого, как говорили, окончательно слетели шарниры, — казнил его за отказ завизировать очередной развод. (Способ запомнить жён Генриха VIII: развёлся, казнил, умерла, развёлся, казнил, пережила.) Томас Мор был любимым другом Эразма. Это потрясение Эразм не смог пережить нормально.

12 июля 1536 года, после долгой болезни, Эразм скончался в Базеле. Прожил он около 67–70 лет в зависимости от принятой даты рождения.

Здесь есть любопытный парадокс. Почти всё, за что брался Эразм, выглядит незаконченным или неудачным: не великий богослов, не великий писатель, не великий сатирик, не великий общественный деятель — реформацию не поддержал. Представьте, если бы поддержал: он был бы иконой в лютеранских странах — Англии, Скандинавии. Не поддержал, потому что был принципиальным пацифистом и гуманистом — и оставался им всю жизнь.

При этом от него идут прямые линии к Вольтеру, к Руссо, к французскому и английскому Просвещению в целом. Он был властителем дум, мог одним словом изменить мир — и принципиально этого не делал, оставаясь над схваткой. Выдающаяся личность.

Эразм в советской историографии

Напоследок — о том, как воспринимала Эразма советская историография. Это очень показательно.

Несмотря на то что Эразм был верующим католиком и ни разу в жизни не высказывал сомнений в вере, в СССР его очень любили. Есть статья А.Л. Субботина в книге «От Эразма Роттердамского до Бертрана Рассела: проблема буржуазного атеизма и свободомыслия» (1966). Понимаете, да? Пламенного христианина поставили в один ряд с Бертраном Расселом, который написал книгу «Почему я не христианин».

Что же пишет Субботин?

Именно поэтому нам так дорого и близко имя Эразма Роттердамского, выдающегося учёного гуманиста, ещё на заре Нового времени заложившего те традиции вольномыслия и интеллектуализма, гуманизированной науки и нравственной идеологии, разумного общежития и миролюбивой политики, без которых мы не представляем сегодня ни нашу современность, ни наше будущее.

В «Похвале глупости» выделяется антиклерикальный аспект — критика обрядности, продажных епископов. А вот то, что Эразм внёс огромный вклад в развитие западной богословской мысли, немного опускается. Это интересный момент: из целого человека берётся удобная часть, и она возводится в абсолют.

Эразма очень ценят и на родине, и в Европе в целом. Хотя к родине он сам благоволил не всегда. Этот человек был значим для всей Европы — и его «Похвала глупости», написанная за неделю как подарок другу, звучит свежо и сегодня.