Пародийные религии: от Дискордии до Летающего Макаронного Монстра

Расшифровка публичной лекции, прочитанной в Москве 21 марта 2026 года.

Добрый вечер, дорогие друзья. Большое спасибо, что субботний вечер вы решили посвятить религиоведению. Сегодняшняя лекция будет посвящена феномену пародийной религиозности. Хочу сразу сказать: ни академических лекций, ни популярных — по большому счёту ни на ютубе, ни в интернет-пространстве, ни на русскоязычном, ни на английском ресурсе — я практически не нашёл. Есть несколько роликов по смежным темам, поэтому сегодня мы в какой-то степени закрываем лакуну: такие темы на академическом или даже научно-популярном уровне практически не раскрываются.

Меня зовут Никита Образцов, я магистр религиоведения Санкт-Петербургского университета. Кроме того, сейчас я обучаюсь в Европейском университете по программе вычислительной социологии. В целом я интересуюсь современной религиозной ситуацией — это мой главный научный интерес. Социология религии, всё, что связано с актуальными проблемами бытования религии в XXI веке. Потому что, казалось бы: мы летаем на самолётах, ездим на беспилотных автомобилях — а архаические институты, возникшие тысячелетия назад, продолжают существовать и очень даже неплохо себя чувствовать.

Сегодня мы будем говорить о пародийных религиях и затронем достаточно широкий круг тем. Сначала я поговорю о том, почему эта тема актуальна, немного дам общей социологической теории в контексте религии. Затем обсудим само понятие пародийной религиозности — оно достаточно сложное и этически неоднозначное, и я постараюсь объяснить, почему не всегда легко говорить на такие темы. Потом — контекст появления пародийных религий, конкретные примеры. Потому что когда мы видим кого-то с дуршлагом на голове, первое желание — спросить, что с тобой происходит. Но за этим стоят определённые культурные и социальные явления достаточно глубокие, которые мы сегодня и будем разбирать.

На вводном слайде — пятеро персонажей. Здесь — Чувак из «Большого Лебовски», здесь — стереотипный торговец 50-х годов с белозубой улыбкой, как будто сошедший с американского плаката, здесь — Дарт Вейдер в исполнении Алека Гиннесса, который, кстати, категорически возражал против участия в съёмках «Звёздных войн» и говорил: «Я шекспировский актёр, вы заставляете меня играть какого-то человека со светящейся палкой». Что объединяет всех этих персонажей? В той или иной форме они становятся объектом квазирелигиозного почитания в XXI веке. И с шестидесятых годов этот феномен очень интенсивно развивается.

Институциональный упадок религии

Неделю назад в Москве я читал лекцию о современной религиозности — обзорную, где на протяжении сорока минут мучил публику концепциями социологии религии. Сейчас за десять минут коротко расскажу то же самое, чтобы был понятен контекст. Потому что если я просто начну рассказывать про Летающего Макаронного Монстра — это будет выглядеть странно.

На сегодняшний день признанный факт, с которым практически никто не спорит: традиционная религия в развитых странах находится в состоянии институционального упадка. Обратите внимание на уточнение — именно в развитых странах, именно традиционная. Этот упадок происходит по определённой схеме, которую описывает модель PIB.

Первое — уходит практика (P, participation). Это самый ресурсоёмкий процесс: чтобы пойти в храм, нужно встать, собраться, знать молитву, общаться со священником. В мире, где люди стоят в очередь к кассе самообслуживания лишь бы ни с кем не разговаривать, это серьёзное препятствие. Классическая иллюстрация — рестлинг в англиканской церкви в Великобритании: настолько всё плохо, что приходится устраивать комедийные имитационные бои, чтобы привлечь хоть какое-то внимание. В России — большой разрыв между декларируемой и реальной религиозностью: регулярно причащаются и исповедуются от 2 до 6 процентов населения.

Второе — уходит важность (I, importance). Люди начинают говорить, что религия в их жизни не так важна. В США — стране, которая всегда считалась исключением с библейским поясом, мормонами, амишами — происходит устойчивое снижение с шестидесяти процентов до сорока по данным Gallup.

Третье — уходит принадлежность (B, belonging). Это финальная стадия. Казалось бы, если человек уже не ходит в храм и религия ему не важна — он всё равно говорит «я православный» или «я христианин». Потому что культурное влияние православия в России огромно, его невозможно ни с чем сравнить. Но постепенно уходит и эта идентичность. Фил Цукерман в книге «Общество без Бога» описывает датчан, которые вообще никак не соотносят свою жизнь с религией, но продолжают крестить детей — просто по привычке, потому что «это наше культурное наследие».

Куда уходит религиозность?

Из этого можно сделать вывод: раз институциональная религия уходит, значит, скоро все будут ходить на лекции про эволюцию, а духовная потребность вообще никакой роли играть не будет. Это неправда. Духовные потребности сохраняются — они просто переходят в деинституционализированную плоскость. Люди перестают удовлетворять эти потребности в церкви и идут покупать кристаллы, заряжать воду, получать гороскоп. Вместо иерархически выстроенной церковной системы появляются горизонтальные сообщества без явных лидеров, появляются цифровые религии — люди идут обсуждать духовные переживания с нейросетями.

Сейчас четверть населения планеты — религиозно неопределившиеся (nones). С 2010 по 2020 год самая быстрорастущая религия — ислам (+320 миллионов). Вторая по темпам роста — вот эти товарищи, которые на вопрос «какая у вас религия?» отвечают: «Никакая, отстаньте». Но это не атеисты. У этих людей остаются духовные и социальные потребности. Они могут проходить марафоны желаний, заряжать кристаллы, собирать себе «лоскутную религию» — термин из социологии религии, или «религиозный бриколаж» по Леви-Строссу: как ворона, которая тащит к себе всё блестящее и строит из этого что-то своё.

Функционирование религий всё чаще описывается теориями рационального выбора, религиозного плюрализма и религиозного рынка, на котором у религий существуют «спрос и предложение», а сами они конкурируют между собой за последователей и возможность влиять на публичную сферу. Именно в этих условиях и появляется пародийная религиозность.

Конкретные пародийные религии

Начнём с самой известной — с той, которую по замерам социологов указывали в статусах ВКонтакте как мировоззрение около 234 тысяч человек. Этой религии посвящено немало академических работ — попробуйте вбить «пастафарианство» в Google Scholar или Scopus, найдёте немало интересного.

Пастафарианство

2005 год. В ряде штатов США всерьёз ведётся дискуссия: а давайте наряду с теорией эволюции будем преподавать альтернативные точки зрения? Ведь мы не догматики. Есть точка зрения, что человек эволюционировал, а есть точка зрения разумного дизайна. Важная оговорка: речь давно идёт не о теории Дарвина — это синтетическая теория эволюции, включающая генетику, о которой Дарвин просто не мог знать. Разумный дизайн же оборачивался в наукообразную оболочку: якобы глаз человека настолько сложен, что не мог возникнуть без Создателя. Это полный обскурантизм, полное непонимание того, как работает эволюция. Классическое дело Китцмиллер против школьного округа Дувер в 2005 году завершилось решением суда: разумный дизайн — не наука, а религия. В США нельзя преподавать религию за государственный счёт — Первая поправка к Конституции.

Именно тогда физик Бобби Хендерсон написал письмо в Совет по образованию штата Канзас. Логика была железной: если школы обязаны давать площадку альтернативным точкам зрения, у него тоже есть своя альтернативная точка зрения — что вселенную создал Летающий Макаронный Монстр. Письмо было написано в подчёркнуто академической манере, без издевательской интонации. Смысл: если все точки зрения равноправны методологически, тогда рассмотрите и мою тоже.

Письмо разошлось по крупным федеральным СМИ. Хендерсон стал локальной медиазнаменитостью. Образ сработал: Паскаль Буайе писал, что религиозный образ приживается, если он «минимально контринтуитивен» — понятен в целом, но содержит примерно 20% чего-то неожиданного. Тефтели и макароны мы знаем — и вдруг это Бог. Идеальный мем в терминах Докинса, который ввёл это понятие ещё в «Эгоистичном гене» в 1970-х как единицу культурной информации.

В пастафарианстве не десять заповедей, а восемь — потому что Пират Мозес уронил две таблички. Формулировки намеренно перекручены: «Я бы предпочёл, чтобы вы не убивали» — то есть критика идеи религиозной монополии на мораль. Есть рай с пивным вулканом и фабрикой стриптиза, есть ад. Это явная карнавализация христианства.

Пастафарианцы ведут судебные тяжбы за право называться религией, за право священников регистрировать браки, за право фотографироваться на паспорт в дуршлаге. Метапослание одно: если нам можно то же самое, что и вам, значит, вы нам равны. Это политический заряд, встроенный в стёб.

В России пастафарианство наложилось на дискуссию о роли церкви в обществе и законе об оскорблении чувств верующих (ст. 148 УК РФ). Народ сразу сообразил: если я тоже верующий — в Летающего Макаронного Монстра — то мои чувства тоже можно оскорбить. Данные говорят сами за себя: 236 тысяч человек указывают пастафарианство как мировоззрение ВКонтакте, Русская Пиратская Церковь (РПЦ МП) насчитывает 34 тысячи участников. Однако серьёзного общественного движения это не породило — в России контекст принципиально другой, чем в Америке с её библейским поясом и дебатами о преподавании креационизма.

Дискордианство

Дискордианство — самая ранняя и самая сложная из пародийных религий. Возникло в конце 1950-х: двое молодых людей — Грегори Хилл (псевдоним Malaclypse the Younger) и Керри Торнли (псевдоним Omar Khayyam Ravenhurst) — сидели в боулинг-баре в Калифорнии. По легенде, им явилась богиня хаоса Эрида. Это и стало «основополагающим откровением» дискордианства.

Контекст важен: послевоенная Америка, эпоха маккартизма, нарастающая тревожность перед ядерной войной, расцвет битничества. Дискордианство рождается как реакция на жёсткий конформизм и официальный оптимизм эпохи. В 1963 году вышла первая редакция центрального текста — «Principia Discordia».

Центральное божество — Эрида (Eris), богиня хаоса из греческой мифологии. В дискордианстве она созидательная сила: хаос не противоположен порядку, а является его основой. Есть Закон Пяти (Law of Fives): всё в мире связано с числом пять — если искать, найдёшь везде. Текст «Principia Discordia» прямо говорит: «Это всегда работает» — но именно потому, что человеческий мозг находит паттерны там, где их нет. Это пародия на апофению и конспирологическое мышление. Священный символ — яблоко с надписью «Kallisti» («прекраснейшей»), отсылка к мифу о Троянской войне, которую по легенде начала именно Эрида.

В конце 1960-х дискордианство вышло за пределы книги через Operation Mindfuck — серию акций культурного саботажа, разработанных Робертом Антоном Уилсоном: рассылка анонимных писем с бессвязными заговорщическими теориями в ФБР и ЦРУ, публикация псевдодокументов о тайных обществах в underground-прессе, целенаправленная провокация паранойи как способ показать её абсурдность. В меморандуме Уилсона говорилось о намерении «приписывать все национальные катастрофы, убийства и заговоры тайным организациям».

В 1975 году Уилсон и Боб Шеа публикуют трилогию «Иллюминатус!» — пародию на конспирологические теории и развёрнутый дискордианский манифест в форме романа. Бестселлер, повлиявший на поп-культуру от панк-движения до интернет-мемов. Важный побочный эффект: часть читателей восприняла книгу как реальное разоблачение заговоров. То, что было написано как пародия на конспирологию, стало источником новых конспирологий — в том числе QAnon.

Лично я читал дискордианские чаты на Reddit и мало что понял: там очень сложная, последовательно выстроенная философия. В отличие от пастафарианства, где всё понятно с первого взгляда, дискордианство остаётся нишевой субкультурой именно потому, что сложно для восприятия.

Дудеизм

Дудеизм — особый случай. Его основатель Оливер Бенджамин описывает его как синтез даосизма, эпикуреизма и дзен-буддизма, воплощённый в образе Чувака из «Большого Лебовски» Джеффа Бриджеса. Главный тезис: нужно расслабиться, перестать гнаться за успехом и ценить простое человеческое общение. Чтобы стать рукоположённым священником, достаточно зайти на сайт, ввести почту и нажать кнопку — так сделали 600 000 человек.

Это не пародийная религия в строгом смысле — сами дудисты настаивают, что никакого пародийного элемента здесь нет. Это изобретённая религия, критикующая не столько какую-то конкретную конфессию, сколько американский культ успеха, трудоголизм и консюмеризм. Я не думаю, что дудеизм получит широкое распространение в Испании или Латинской Америке — там есть своя транкила, своё умение расслабляться. Это продукт конкретной американской культурной тревоги.

Церковь СабГения

1979 год, США. Айван Стэнг и Philo Drummond создают образ «Боба» Добса — вымышленного коммивояжёра 1950-х с трубкой и идеальной улыбкой, воплощение американской мечты, доведённой до абсурда. Главная теологическая категория — «слак» (slack): духовная расслабленность, освобождение от принудительного американского трудоголизма. Обещание религии: «Отдохни, SLACK! Ты заслужил».

По легенде, в 1950-х «Боба» телепатически контактировал инопланетный бог Иегова-1, передавший ему сверхзнание о прошлом и будущем. Добс узнал о глобальном заговоре, управляющем миром, но вместо того чтобы возглавить его, внедрился и организовал контрдвижение. Его природа невыразима, поэтому имя всегда берётся в кавычки. Он умирал и воскресал множество раз.

Конец света был запланирован на 1998 год. Когда он не наступил, выяснилось, что дата была написана вверх ногами — на самом деле конец света в 8661 году. С тех пор каждый год 5 июля собираются девайвлы — карнавальные мероприятия, на которых торжественно отмечается неприбытие инопланетян. Злые проповеди, музыка, перформанс, как правило в барах. Кьюзак сравнивает их с античными сатировскими пьесами.

Дэвид Бёрн, солист Talking Heads, причисляет себя к Церкви СабГения. Критикуется здесь трудовая этика Америки, консюмеризм, телеевангелизм, культура self-help. По сравнению с пастафарианством это более тонкая критика — здесь высмеивается не только христианство, но и конспирология, и массовая культура в целом. Многие последователи — музыканты, художники, хакеры — идентифицируют себя как «настоящих субгениев» всерьёз. Это пример успешной трансформации шутки в субкультурную идентичность.

Копимизм

Отдельный и очень изящный случай. Зарегистрирован в Швеции в 2012 году как официальная религия. Священный принцип: копирование и распространение информации — высшая духовная ценность. CTRL+C и CTRL+V — сакральные акты. В Швеции, как и в ЕС, действуют жёсткие законы об авторском праве. Практическая цель создания: получить религиозный статус для защиты торрент-трекера The Pirate Bay. Шведские власти были вынуждены зарегистрировать движение — исходя из принципа свободы совести. Это создало прецедент. Здесь перекликается с деятельностью Александры Элбакян, создательницы Sci-Hub — важной дискуссией о свободном доступе к науке.

Последний четвергизм

По сути, интернет-аргумент, а не субкультура. Основной тезис: Вселенная была создана в прошлый четверг — со всеми воспоминаниями, геологическими слоями и историческими документами уже встроенными. Это нефальсифицируемо точно так же, как молодоземельный креационизм. В отличие от дискордианства или пастафарианства, у последнего четвергизма никогда не было организационной формы — это аргумент, живущий в интернете.

Что нужно для успеха пародийной религии?

Исследователи выделяют два ключевых фактора (Mol, 2021):

• Интерес к критике: желание оспорить конкретные практики, верования или привилегированный статус религии в обществе.
• «Цепляющие» концепты: идеи, которые легко запоминаются и распространяются благодаря своей когнитивной оптимальности.

Именно поэтому дискордианство при всей своей глубине остаётся нишевым — оно слишком сложно. Пастафарианство с его Летающим Макаронным Монстром распространилось мгновенно.

Выводы

Институциональная религия переживает кризис, но религия не исчезает — она трансформируется. Пародийные религии заполняют нишу между секуляризацией и потребностью в сообществе, смысле и ритуале. Граница между «настоящей» и «ненастоящей» религией размывается — если движение функционирует как религия, возможно, оно ею и является. Пародийные религии начинаются как провокация, но могут институционализироваться — кейс пастафарианства тому пример.

Пародийная религия — зеркало, которое постсекулярная культура подносит к традиционным религиям и к себе самой.

С другой стороны, острота этой критики постепенно уходит в прошлое. Зачем критиковать то, что уже само уходит? Мы не кричим на человека, который уже собирается уйти.

Литература

• Зубковская А.А. О понятии «вымышленная религия» // Вестник Самарского государственного технического университета. Серия «Философия». 2023. Т. 5. № 4. С. 5–10.
• Зимова Н.С., Фомин Е.В. Пародийные религии в пространстве культурно-религиозной жизни России: результаты экспертного интервью // Russian Studies in Culture and Society. 2025. Т. 9. № 2. С. 77–99.
• Михельсон О.К., Поляков Н.С. Пастафарианство как вымышленная религия // Культура и цивилизация. 2022. Т. 12. № 5–1. С. 289–296.
• Шепс А.В. От религии птиц к Церкви Летающего Макаронного Монстра: религиозная сатира и пародийные религии в истории европейской культуры // Общество: философия, история, культура. 2023. № 11. С. 172–180.
• Mol, R. (2021). Comic Belief? The Effectiveness of Parody Religions. Master’s thesis, Leiden University. URL
• Cusack, C. (2010). Invented Religions: Imagination, Fiction and Faith. Ashgate.
• Possamai, A. (2005). Religion and Popular Culture: A Hyper-Real Testament. P.I.E.-Peter Lang.
• Zuckerman, P. (2008). Society Without God. New York University Press.
• Inglehart, R. (2021). Religion’s Sudden Decline. Oxford University Press.